Принять все как есть. Принять все условия этой трагической, но дьявольски затягивающей игры. Переломать трагедию в комедию. И получить удовольствие от каждого мгновения, которое позволило тебе не притворяться. Это — XVII век, Лафонтен и его басни.

Баснописец классицизма. Ниспровергатель ханжества. Борец с любой моралью, которая противоречит здравому смыслу. И очень современный нам поэт.


Знакомьтесь – Лафонтен


Он родился там, где появилась на свет искрящаяся легкость любви, — в Шампани. Но родился мальчик в провинциальной чиновничьей семье, потому и стало его судьбой вечное боренье мещанской недалекости и аристократической любви к прекрасному.

Характер Лафонтен имел непокорный. Возможно, потому и женился в 26 лет на 15-летней провинциалке Мари. Он будто знал, что брак не задастся и, прикрывшись разбитыми чувствами, можно будет навсегда покинуть легендарную, но глухую провинцию Шампань, чтобы найти вечное спасение в Париже…

Кто же спасает талантливых и молодых мужчин в городе любви? Конечно, любовь. Точнее — женщины. Покровительство (искусство мертво без покровителей!) министра финансов Фуке было недолгим — министрам свойственно попадать в опалу. Второго покровителя Лафонтен выбирает уже более дальновидно. Благосклонность герцогини Буйонской позволяет таланту распуститься. Во многих смыслах.

Басни. Стоактная комедия на сцене мира



Сначала были откровенные и шокирующие приличную публику переложения Боккаччо и греховодника Апулея. Вольные рассказы вызвали гнев короля. Буйонская муза Лафонтена не растерялась: ироничный, веселый талант поэта по ее желанию воплотился в басни.

Искусство басни считалось в эпоху классицизма низким. Сродни народному театру. Говорили басни не о героях, с младенчества готовивших себя к смерти за идеалы, а о жизни обыденной и повседневной. Но в каждой басне непременна была мораль — поучение о правильном способе жить.

Лафонтен не разрушает канонов — внешних. Зато в его басни приходит абсолютно неведомая искусству мораль — мораль здравого смысла.

Желудок, аллегорически изображающий короля, оказывается жизненно необходимым для всех органов-подчиненных «тунеядцем». Перестав кормить желудок, они теряют силы и способность существовать. При этом не говорится о каком-то добронравном и мудром правителе — всякая власть, кормящаяся народом, необходима в первую очередь самому народу, не способному жить «в свободе».

Из басни о вороненке, задумавшем уподобиться орлу и утащить из стада жирного барана, читатель выносит и вовсе недвусмысленную мораль: что позволено сильному вору — наказуемо для мелкого воришки. Все, как в неприкрашенной жизни — было и продолжается.

По признанию Лафонтена, его басни не учат жить — они просто знакомят читателя с миром. С миром, каков он есть. Воспитатель Руссо потребует запретить чтение Лафантеновых басен неокрепшими в добродетелях юношами.

Но басни те и не писались для юношей. И, возможно, не для современников даже. Для нас с вами — свободных и способных взглянуть в беспощадное зеркало таланта.